Чтиво. Частная жизнь
08:42, 24 Апреля 2014
4
1
2

Арви Пертту: "Я всю жизнь живу в Карелии"

Писатель Арви Пертту, чьи книги выходят в Карелии и Финляндии, родился в 1961 году в Петрозаводске. Его отец – известный карельский прозаик Пекка Пертту, мама – исследователь фольклора и поэтесса Унелма Конкка.

Он начал публиковаться как переводчик с финского, первый рассказ Арви Пертту был опубликован в 1986 году. Публиковался в газетах и журналах, коллективных сборниках. В 1989 году вышла на финском языке книга "Костер у Лосиного камня". Затем последовали романы "Петрозаводский симпозиум", "Экспедиция Папанина" и другие. С 2001 года живет в Финляндии, однако несколько раз в год навещает родные места.

Беседа Вениамина Слепкова с Арви Пертту происходит в редакции журнала "Север", публиковавшего повесть Пертту "Коридор" и роман "Экспедиция Папанина".

Роман "Экспедиция Папанина"

– Арви, какую роль в том, что ты занялся литературой, сыграло то, что ты родился в семье писателей?

– Огромную! Я начинал свою писательскую деятельность с того, что папа давал мне свои рукописи, мне было три года, а я чиркал там красным карандашом…

– Редактировал?

– Да… Ну, не писательство с этого началось, а сама идея, что профессия может быть связана с бумагой. Это была игра, а потом… Главным для меня был язык. Вот мы с тобой сейчас говорим по-русски, но пишу я на финском. И язык мне дали родители. В семье говорили только по-фински, русский я осваивал на улице, в садике, в школе. Русский я знаю с детства, но это для меня второй язык. С детских лет привык пользоваться двумя языками, это продолжается и сейчас. Моя нынешняя жена – русская, хоть и живем мы в Финляндии.

– А когда возникло желание сочинять истории, излагать их на бумаге?

– В школьные годы. Свой первый "роман" я написал где-то в двенадцать лет.

– О чем?

– О космосе. Научно-фантастический роман. В те годы космосом увлекались все дети, любили научно-фантастическую литературу, многие пытались сочинять сами.

– Родителям показал? Что они сказали?

– Сказали: "Молодец! Продолжай дальше!".

– Как дальше складывались отношения с литературой? Ты поступил в Литературный институт…

– Я два раза поступал в Литературный институт.

– Что помешало закончить обучение?

– В первый раз, когда я поступил, как переводчик, у меня случилась любовь. Познакомился с девушкой, студенткой… Ее выгнали за аморальное поведение. Поскольку в общежитской комнате ее застали у меня, а не меня у нее… поэтому решили, что виновата она. Но я ушел за ней, из солидарности.

– А второй раз?

– Я поступил на отделение прозы, но через год мне предложили учиться в Финляндии.

– В Академии Топелиуса в Оривеси в 1991-1993 годах ты прошел курс прозы, поэзии, драмы и критики. Как за два года можно все это пройти?

– Это очень хорошая школа! Она не дает писательского диплома, но суть в том, что там можно постоянно общаться с писателями. Они преподают, рассматривают и обсуждают работы учеников. Я до сих пор почти со всеми – однокурсниками и преподавателями – поддерживаю отношения. Эта школа для меня стала воротами в литературный мир Финляндии.

– Но ты вернулся, работал здесь в газетах, был завотделом единственного российского финноязычного литературного журнала, выпустил книгу… Но в 2001 году вновь покинул Россию. Почему ты уехал?

– Две версии – на выбор. Во-первых, любовь. Я познакомился с финской девушкой… Изначально я не собирался уезжать, напротив, она сюда приехала, прожила год в Петрозаводске. Вторая причина – в России шла очередная чеченская компания, происходили взрывы домов, обстановка была пугающей, для меня, во всяком случае. Я знаю, что многие люди восприняли приход Путина к власти, как благо для страны, мол, появился, наконец, сильный руководитель, который способен искоренить последствия ельцинского бардака, навести порядок. Мне же казалось, что возникла угроза демократическим свободам, появившимся в России. Несмотря на то, что я влачил полуголодное существование – сам помнишь это время, у меня зарплата была два с половиной миллиона, а зарплату тогда измеряли в сантиметрах, эти деньги кончались за неделю после получения… Но только по этой причине я, возможно, не уехал бы. Но тут моя супруга забеременела. Она художница, снимала здесь мастерскую среди гаражей каких-то. Наступила весна, снег растаял, поднялась вода, и окрестные крысы полезли к ней в мастерскую. И она не выдержала, сказала, что рожать здесь не хочет: свет не горит, отопление не работает, крысы лезут… Так мы уехали.

– Ты можешь назвать русских и финских авторов, которые оказали влияние на становление тебя, как писателя?

– Ну, если говорить о русских писателях, то набор будет слишком хрестоматийным…

– Толстой, Достоевский?

– Конечно. Об этом и говорить нет смысла. О финских… Прежде всего, наверное, Ханну Салама…

– Мне неизвестно это имя.

– Он начал писать в 60-е годы XX века.

– Наш современник…

– Старший. Я его лично знаю, сейчас он уже в почтенном возрасте, последняя часть его автобиографической тетралогии вышла в 2005 году. Но его творчество на меня произвело огромное впечатление. Потом, безусловно, финская классика. Мои дети, рожденные в Финляндии, учившиеся в финской школе поражаются тому, что я люблю финскую классику, которую они сейчас не понимают – язык, стиль.

– Видимо, потому, что язык меняется.

– Да, и в России, кстати, то же самое. Современные российские школьники много понимают у Пушкина? Для них Пушкин – памятник, он не для того, чтобы читать…

– Ну, Пушкин – не Тредиаковский…

– И тем не менее.

– Вернемся к финским классикам. Кто? Алексис Киви?

– Да, Киви для меня – опорный пункт. Современные молодые люди Финляндии его не понимают, а для меня он – основа языка. Как Пушкин – наше всё в России, так Алексис Киви – наше всё в Финляндии. И еще Линна, наверное…

– "Неизвестный солдат"?

– Да, это хрестоматийное произведение. Я мог бы привести этот роман в качестве аргумента в споре с людьми, которые говорят о нелюбви к русским, которая будто бы есть в Финляндии. На самом деле я проявлений нелюбви не видел. Ладно, я – свой, но нынешняя моя жена – русская, и она никогда не сталкивалась с негативным отношением. Она удивляется: "Откуда люди взяли, что русских в Финляндии не любят"… Роман Линны – насколько он антивоенный! Да, речь идет о войне, но Линна не отстаивает чью-то точку зрения, я бы сказал, он "не за красных и не за белых". Он показывает войну как бред: взрослые люди, им бы землю пахать, женщин любить, детей растить, а они бегают с автоматами по лесу, стреляют.

– А о чем писал Салама?

– Ломал стереотипы. Его самый знаменитый роман "Танцы Иванова дня" был расценен как богохульство. В 1965, кажется, году автор попал под суд, а издателя обязали уничтожить весь тираж. Конечно же, это только прибавило автору славы. Я могу его сравнить с Хемингуэем или Стейнбеком. Он рассказывает о чем-либо, не высказывая прямо свои выводы. Такая модернистская проза, популярная в те годы… Он, кстати, коммунист, что не мешает ему быть реалистом.

– Хорошо. Ты приехал в Финляндию. Как ты входил в литературу, была ли конкуренция? Стало ли легче в материальном плане?

– Думаю, приехав в Финляндию, я только там и начал писать. Потому что здесь у меня не было читателя. Здесь по-фински читали бабушки. А читателей моего возраста не было. Когда я переехал в Финляндию, я оказался в замечательной ситуации, понял, что у меня есть читатель, есть, для кого писать, не думая, поймет меня бабушка или нет.

– А для кого писали твой отец, Аннти Тимонен, Яакко Ругоев, Ульяс Викстрем, Ортьё Степанов?

– Так они и есть – поколение, от которого к нашему времени остались одни бабушки. Когда они писали, читатель был, а когда стал писать я, читателя уже не было. Понятно, что "бабушки" – это обобщение. Ну, написал я, папа прочитал, мама прочитала, а еще-то – кто?

– Нынешний редактор журнала "Carelia" Армас Машин, рассказывая о своем трудовом пути, говорил, что перестал заведовать отделом оригинальной прозы в журнале по причине исчезновения этой прозы. Ты считаешь, что финноязычные писатели ушли вслед за читателем?

– Безусловно. Правда, есть вопрос – где они, эти писатели? Я знаю нескольких человек, которые уехали туда и ничего не пишут.

– Они не смогли пробиться, или потеряли желание писать?

– Видишь ли, здесь они были востребованы, как национальные кадры, поэтому что-то из себя представляли, а там они кто? Там свободный рынок, надо доказывать постоянно, что ты нужен читателю.

– Арви, ты уехал в Финляндию с романом "Петрозаводский симпозиум".

– Да, он был написан здесь, и даже напечатан здесь на финском, но уже на финские деньги. Я уехал в Финляндию, меня там еще никто не знал, но Фонд Общества финской литературы – серьезная организация, занимающаяся развитием финноязычной литературы – выразил готовность профинансировать издание романа. Когда роман вышел, меня заметили. И главное, что меня заметили критики и издатели. Мне не нужно стало заботиться о том, чтобы где-то зарабатывать себе на жизнь. Я стал зарабатывать литературой.

– У тебя один конкретный издатель?

– Нет, я менял издателей.

– Почему?

– Потому что я пишу очень разные вещи. Коммерческий издатель, как правило, хочет серию. Следующая книга должна быть похожа на предыдущую, чтобы ее можно было продавать на той же волне. А у меня так не получается, каждая новая книга – совсем другая. Поэтому издатели менялись…

– То есть, ты живешь на гонорары от своих книг?

– Нет. Я живу на писательские стипендии.

– Каждый писатель их получает?

– Нет, только те, кому дают. Есть множество фондов, поддерживающих литературу. Когда меня спрашивают, в чем заключается моя профессиональная деятельность, я отвечаю – в писании заявок. Каждый год я пишу пять-восемь заявок в разные фонды, из которых одна срабатывает.

– И тебе дают деньги, чтобы ты мог спокойно писать новые книги.

– Да.

– Это государственные фонды?

– Есть государственные, есть частные. Самые престижные стипендии – это именно государственные. В фондах созданы комиссии, которые оценивают творчество писателя. Присылаешь свои книги, и комиссия решает, стоит ли предоставлять писателю стипендию, чтобы он мог продолжать работать над книгами.

– Ты получал государственные стипендии?

– И не раз.

– А гонорары – дополнение?

– Ситуация с гонорарами, наверное, сравнима с российской, но только финские писатели не понимают, почему русские авторы не зарабатывают денег. Ведь Россия – страна огромная! А Финляндия – маленькая, читателей, покупателей книг гораздо меньше.

– Ну, какой тираж у твоего романа "Экспедиция Папанина"?

– Книга есть всегда. Ее допечатывают, пока есть спрос. На данный момент в Финляндии продано больше двух тысяч экземпляров. С каждого проданного экземпляра я получаю двадцать процентов. Процент оговаривается в договоре с издателем. Такого, чтобы издатель единовременно выплатил автору какую-то сумму и дальше только сам получал деньги от продажи, в Финляндии нет.

– Если я правильно понял, чисто литературным трудом – на гонорары с проданных книг – в Финляндии жить невозможно?

– Возможно. Но таких писателей – десяток на всю Финляндию.

– Авторы коммерческой литературы?

– Не только.

– Им не надо писать заявки на стипендии…

– Так им и не дают. Там учитываются доходы. Стипендия позволяет не думать ежедневно о хлебе насущном, а спокойно сосредоточиться на творчестве. Если у писателя и так средств хватает, ему стипендию не дадут.

– Ты член финского ПЕН-клуба. Что это такое? Аналог нашего Союза писателей?

– Во-первых, я член Союза писателей Финляндии. Как и Российского союза писателей. В отличие от России, в Финляндии один Союз писателей.

– Что это за структура?

– Профессиональный союз. Я плачу взносы, и я получаю полную отдачу: юридическую поддержку, материальные гарантии. Сломается компьютер – Союз выплатит мне грант на приобретение нового. Если я не получу стипендий, и мне не на что будет жить, то Союз писателей меня спасет. Кроме того, есть писательские дачи, я могу написать заявление с просьбой предоставить возможность провести какое-то время в этих домах творчества, и мне дадут такую возможность.

– За деньги?

– Бесплатно. Каждый год одному и тому же человеку не дадут, но время от времени… Союз писателей имеет вес в обществе, лоббирует интересы писателей, влияет на формирование политики министерства культуры…

– А ПЕН-клуб?

– В России эта организация ассоциируется с какой-то политической деятельностью, но на самом деле это не совсем так. Я плачу ежегодно небольшие взносы в эту организацию на то, чтобы ПЕН-клуб помогал писателям, которые попали в беду. Например, в Африке писателя посадили в тюрьму за общественную деятельность, эти деньги идут на его поддержку.

– В твоем первом романе "Петрозаводский симпозиум" дело происходит, как следует из названия, в Петрозаводске… С частью его, которую ты назвал повестью "Коридор", можно познакомиться по публикации в журнале "Север". "Экспедиция Папанина" – также место действия – Петрозаводск. О чем следующие романы?

– Всегда о Карелии. Я – карельский писатель.

– Действие романа "Скумбрия" к каким годам относится? И тоже о Петрозаводске?

– Частично. А действие – начало двухтысячных годов.

– Сейчас вышел новый роман…

– Он называется "Боль", но еще не вышел, он появится осенью. Он посвящен Гражданской войне в Карелии.

Роман "Боль"

– В нашей литературе были книги, посвященные этому времени. Тот же Эрнест Кононов в романе "Борозда" писал о нем, Николай Яккола в "Водоразделе"... У тебя какой-то свой взгляд?

– Писали многие, тема больная. Но ты понимаешь, что всеми карельскими классиками эта тема трактовалась в соответствии с линией партии. Я не ставил задачи опровергнуть их, но дал другой взгляд… Мой родной дядька, старший брат отца, все это прошел. Ему было тогда семнадцать лет – пацан… Я ставлю себя на его место. Он прошел всю эту войну, которую и называют по-разному, "белофинская авантюра", например. Ее недооценивают как настоящую Гражданскую войну в Карелии, страшную войну, разрывавшую семьи… Дядя был с красными, был с англичанами, с финнами и закончил в 1922 году в составе Карельской повстанческой армии. Он все прошел и, что самое интересное, выжил и даже не был посажен… Времена были такие, не за всеми уследили.

– И ты, как Вяйне Линна, не даешь оценок?

– Наверное, все же, я даю оценки. Но, знаешь, подождем выхода. Тогда поговорим о романе.

– Понимаешь, Арви, для этого мне надо прочитать роман, а я читаю на русском. На русском у тебя выходил рассказ в "Дружбе народов", повесть в "Севере", роман "Экспедиция Папанина" также в "Севере", а затем отдельным изданием. Получается, что основная часть твоего творчества русскоязычному читателю неизвестна. Ты ждешь переводчиков?

– Есть человек, который хочет перевести "Скумбрию", ищет издателя.

– Почему ты сам не переводишь? "Коридор" – часть "Петрозаводского симпозиума" перевел же…

– Скучно. Неинтересно. Я работаю как переводчик, ты знаешь, но переводить себя, это писать заново тот же роман на другом языке. А я же уже в других мыслях совсем…

– Ты хочешь большей известности у российского читателя, тебя интересует этот рынок?

– Рынок меня не может интересовать, поскольку я не издатель. Но быть прочитанным в России я бы хотел. Я же пишу-то все время про Карелию, это родина моя, я все это люблю! Так исторически сложилось, что в Карелии живут в основном русские, а я пишу по-фински. И хочу, чтобы меня знали живущие здесь люди.

– Ты назвал себя карельским писателем. Что для тебя карельская литература, что такое – быть карельским писателем? В давние годы такие определения давались…

– Я не хочу прибегать к таким формулировкам, какие давались в те годы. Я говорю о сегодняшнем дне.

– И что есть сегодня карельский писатель? Где критерий?

– Любовь, наверное. Можно писать на карельском, на финском, на русском… Но если есть в текстах любовь к этому краю – значит, писатель карельский. Неважно, где писатель живет и где издается. Можно уехать в Техас, а писать о том, как ездил на рыбалку на Белое море. Кстати, я всю жизнь живу в Карелии, лишь два с половиной года провел в западной Финляндии, а сейчас – вновь в Карелии, только финской. Если есть эта любовь, этот надрыв, от которого никуда не деться… Дело не в пейзаже, не в религии, не в языке. Есть в Карелии какой-то особый дух…

– Ты можешь четко сформулировать, что это такое? В чем особенность? Что такое – карельский дух?

– Если бы я знал эту формулировку, я, наверное, и книг больше бы писать не стал. Все мои книги – об этом…

– Может быть, карельский ты писатель или нет – самоощущением определяется?

– Определяется тем, за что душа болит!

фото: Татьяна Каракан

Комментарии

Андрей Тюков
2014-04-28 10:58:49
Встречаются в аэропорту имени Кеннеди в Нью-Йорке отец Андрей Кураев и писатель Дмитрий Быков. - О! Вы куда, батюшка? - Да вот, на конференцию в Манилу. "Далеко, а надо!". А Вы? - В Лондон, буржуи пригласили выступить на книжной ярмарке. Ну, как там у нас? - Да как... зажимают свободу. Правда, я давно был. - Вот и я тоже. Всё в пути, всё на крыле! Аки архангел! - И когда же это кончится? Прямо нет сил терпеть. Летаем, летаем... - Да, невыносимо это. Такой террор, такой... О, мой рейс! Вы на той неделе во Франкфурт не собираетесь? - Меня в Шанхае ожидают. Буду читать о "голубом лобби" в РПЦ. - Да-да. Имеют нас и в хвост, и под. Ну, счастливо, батюшка! - С Богом. И разбежались властитель умов и служитель духа, сокрушаясь и скорбя по России, по ней.
Эмигрант
2014-04-27 22:32:58
Да я погляжу, мне на родине показываться опасно. Национал-предатель, однако. Родителю - я ничего ни у кого не просил, ни книжку издавать, ни тем более премию. Не надо приписывать мне ваши совковые методы. Алику Ладожскому: прошу вас не упоминать меня в одном ряду с Машиным. Ну и всем вместе: да что же вас так раздражает Арви Пертту? Он своих сочинений никому не навязывает, по блату не проталкивает. Это вы там толкаетесь. Написал - отправил издателю, тот напечатал, кто хотел - прочитал, кто-то захотел - перевел. В чем проблема? Я у кого-то хлеб отнимаю? Я что ли это интервью заказывал? Ну ей-богу, ничего кроме личной неприязни не вижу.
Алик Ладожский
2014-04-26 17:47:01
А я согласен с Тюковым на сто процентов. Когда Армас Машин гордится тем, что его предок-финн в в составе Советской армии бил в Приладожье, т.е. на финской земле, финнов, - это не финн, это "национальный кадр".
родитель
2014-04-26 17:37:02
А неплохо паренёк устроился! Не зря дураки-русские говорят, что ласковый телёнок двух мамок сосёт. У Арви везде родина. Он и Финляндию душевно любит (денежки получает и книги издаёт) и Карелию (совка -- по-Пертту) просто обожает, и дремучая и бедная Карелия тратит бюджетные деньги на издание книг "своего любимого сына". В этом году он еще и главную Премию за свои труды в Карелии попросил. И это интервью с ним о любви призвано, надо понимать, подготовить премиальную комиссию и нас грешных к тому, что Премию ему дадут. Он же нас очень любит! Хорошо, когда есть запасная родина -- всегда можно выбрать, где бутерброд толще.
Андрей Тюков
2014-04-26 16:44:04
Было бы верхом невежливости с моей стороны не ответить таким высокоинтеллектуальным оппонентам, как "Эмигрант" и "ку ку товарищ". Извольте, ребята! 2 "ку ку товарищ". Ваша правда: завидую! Ох, как завидую! И злобствую. Ой, злобствую... А больше всего завидую писателю по имени "ку ку товарищ". Такую зависть испытываю к этому потерпевшему, что даже кушать не могу: и почему он уже ку-ку, а мы - ещё нет?! :) 2 "Эмигрант". Вино, пропитанное кровью - это сильный троп, Арви Пертту! Вы или русский язык основательно подзабыли на чужбине, или никогда красное вино не пробовали, contrary to what you say. А поддерживаете силы исключительно сухой водкой от местных производителей. Вы бы хоть пропитывали её чем-нибудь, а? :)
Андрей Тюков
2014-04-26 16:14:33
Беда это - комплиментарные интервью. Формат "от сочувствующего". Всегда носят они рекламный характер и строятся по известной формуле: говорите людям правду; говорите людям много правды; говорите людям гораздо больше правды, чем они рассчитывают услышать... никогда не говорите людям всей правды. Вот и здесь. Почему бы не остановиться, к примеру, на заявленной концепции "одной Карелии"? Ведь, это не просто белые сопли патриотизма, a dewy-eyed vision. Эта демагогическая идея есть аналог Евромайдана в других географических условиях. Единой Карелии, как и единой Украины, никогда не было "в житиях". Попытка силой "объединить" запад и восток, с явным приматом первого над вторым, дала то, что теперь имеем на юге. Остаётся только порадоваться тому, что здешним бодливым коровам бог рогов не дал, и давать не собирается. Впрочем, Арви Пертту, хотя и антисоветчик (это он сам себя так называет, это не моё определение), но ненастоящий. Это, так скажем, ответ на вызов со стороны возрождаемой "советчины", такой же фальшивой, как и предлагаемый ответ. Настоящий ответ требует таланта, а талант не опирается на костыли в виде конъюнктуры. Писать то, что в настоящее время пишет Пертту, будут. Читать? Да, какое-то время тоже не перестанут... покуда не изменится та самая конъюнктура. Издавать тоже будут: для местных это неплохой пропуск "в Европы", в Баренц-регион, Баренц-пресс и прочие "бары", где так комфортно практиковать либерализм, чтобы по возвращении "в тиранию" возобновить пахоту, на ниве государственного или частного учреждения. Либерализм - не идеология, это игра взрослых людей в детство. Почему бы и не поиграть? Если ещё удастся "заслужить гранты" (это опять не я, это Арви Пертту о себе, в не очень старом интервью С. Хорошавину), так и совсем хорошо. При этом единственное, что в реальности объединяет тексты А. Пертту с литературой страны проживания (по-человечески объяснимое желание эмигранта, если не стать "своим", то хотя бы "прислониться"), это, на мой взгляд, их добротная заунывность. Финны всегда писали скучно. Что советские, вроде А. Тимонена, что антисоветские, типа А. Пертту.
куку товарищ
2014-04-25 23:45:46
А я из Тюкова понял одно: он себя писателем считает)) в отличие от Пертту) Это у него бывает к "собратьям по цеху": злоба и зависть гложут, больше ничего. Ну, и несусветные речи, которые давно никто не в силах дочитать до конца)
Эмигрант
2014-04-25 16:49:13
Тюков, из всего вашего бреда я понял только одно - личную неприязнь. Вы что-то путаете - я в совдеповской кормушке не кормился, я больше в госдеповской. Я ж агент империализма, вы не забыли? Может, вам вина красного прислать? Пропитанного кровью пролетариата?
Андрей Тюков
2014-04-25 11:31:13
"Впроголодь говорить о нашей боли" - это сильно сказано! Не знаю, как lukkonen, но писатель Арви Пертту точно не сидит впроголодь. Полгода назад он сам рассказывал на одном из местных сайтов, в каких условиях творит: я, мол, сейчас тяпнул водочки и сижу, пишу, пока жена готовит мясо - будем кушать мясо под красное вино. Вот он, скромный писательский быт под куриным крылышком финской (виноват, панкарельской) музы! Курица не птица, Пертту не писатель. Нет, конечно, секс и насилие под "национальным" одеялом всегда будут продаваться, а в наше смутное время - и тем лучше. Да и борьбы с образом наш писатель тоже не чурается. Вполне себе литература. Не хуже Сорокина и гоп-компании. В советское время в искусство попадали в основном двумя путями: по блату (благодаря происхождению) и по идеологии (сейчас тоже так, но прибавился "третий путь": через банальные деньги). Исключения из правила были, но правило, как правило, правило их партийной рукой. Пертту, так же как и упомянутый здесь Армас Машин, выпали из "национального гнезда" (см. родословные). Это та, искусственно созданная Советами "нацкультурная элита", что комфортно жила и кормилась в условиях, опять-таки, искусственного освещения. Культурный инкубатор приказал долго жить, как только с наступлением новых времён в плошку перестали подкладывать мясо и подливать красное вино. Крысы-то не зря поминаются в правдивом повествовании Арвидаса об исходе его из Карелии в Карелию... Элита мигом оказалась там, где тепло и мухи не кусают. Там и тоскует по утраченному советскому раю, свою тоску сублимируя в сцены красных зверств и белого благородства (читайте А. Пертту). Всё по папеле Фрейду, господа. А чего же господин Пертту здесь-то нарисовался? О, там глаз-ватерпас, там нос майора Ковалёва! Просто, в связи с добровольно-принудительными преобразованиями в умах и грядущим возвращением на общественный гвоздик "Правды", опять одной для всех, опять запахло пайком. Вот и потянуло их на запашок-то. А все знакомства - сохранены. Блат жив. И с воцарением в умах новой духовности старые духи вернутся плясать вокруг знакомых "северных" костров. Как будто никуда и не убегали. А что? Имеют право: "Частная жизнь"!
Клон кота Иннокентия
2014-04-24 21:54:01
Офигеть! В 2001 году работяга на заводе 2 тысячи получал, а этому 2,5 миллиона на неделю хватало только! А всё потому, что курит много! :)))
Гость
Выбор читателей

Аналитика

20.01.2017 13:50
Обществоведение
Как живут люди в самом дальнем микрорайоне Петрозаводска.
19.01.2017 12:20

Чтиво

19.01.2017 16:05
Личное мнение
Карельский журналист и блогер Николай Габалов о том, что общего у "Шерлока" со "Смертельным оружием". 

Опрос

Как вы поведете себя, если введут налог на сбор ягод и грибов?