ПОСМОТРЕТЬ
Аналитика. Обществоведение
14:07, 28 Октября 2011

Участковый, друг сердечный

Проведя день вместе с участковым уполномоченным, корреспондент "Столицы на Онего" узнала, почему избитые мужчинами женщины не хотят писать на них заявления, как разворовывается "Авангард" и в каких случаях полицейский не верит потерпевшим.

МВД по РК организовало на этой неделе акцию "Журналист меняет профессию". Название акции, в общем, говорит само за себя: журналист выбирает одно из полицейских подразделений и вместе с его сотрудником выходит на дежурство. Я попросилась к участковому, но предупредила, что микрорайон должен быть по-настоящему криминальный. "Птицефабрика", – посоветовали мне.

Крепкий кулак

На самом деле, интеллигентного вида 28-летний лейтенант полиции в очках Игорь Орлов на Птицефабрике, как выяснилось, "подрабатывает", замещая другого участкового на время его отпуска. Его главное место работы – Ключевая, которая и впрямь считается районом, едва ли не самым криминальным в городе. Но мое дежурство приходится на день, в общем, благополучный. "Думал свозить тебя на труп, но трупов нет", – говорит Игорь. И мы едем в больницу опрашивать женщину, которая выпрыгнула со второго этажа.

По дороге договариваемся, что для окружающих я не журналист, а помощница участкового. В конце концов, я поменяла профессию. Но о том, кто я такая, меня и не спрашивают.

В палате три женщины. У одной, на вид лет сорока, нога в гипсе, глаз подбит. Именно она нас и интересует. Назовем ее Вера Васильевна.

"Вера Васильевна, что случилось?" – спрашивает участковый. Голос спокойный, но слышится участливость. Такому человеку, кажется, можно довериться.

"Муж пьяный был, обвинил меня, что я у него деньги украла, избивать стал по голове, по лицу. Я упала: кулак у него крепкий... ", – Вера Васильевна замолкает, начинает всхлипывать. Участковый молчит, записывает, ждет.

"Сам заныкал куда-то эти 5 тысяч и не помнит ничего, сколько раз уж такое было, – продолжает она. – Потом ушел. Ключи забрал с собой и мобильный мой, чтобы милицию не вызвала. Ну, я подошла к окну и спрыгнула", – снова слезы.

"Спрыгнули, чтобы на помощь позвать?", – уточняет Игорь.

"Разбиться решила. Не могу так больше".

С человеком, который избил Веру Васильевну, как она сама же вскоре рассказала, она развелась еще 20 лет назад, но они по-прежнему делят одну комнату в общежитии. Несмотря на то, что он систематически ее избивает.

"Ну не знаю, поставили бы перегородку, выходы в комнаты разные бы сделали, – начинает горячиться участковый. – К уголовной ответственности будете его привлекать? Почему нет? А если он вам в следующий раз нож в спину воткнет? Подумайте как следует над заявлением, я Вам завтра позвоню".

"Типичная история, – говорит мне Игорь, когда мы выходим из больницы. – Она не хочет его привлекать, потому что зависит от него материально. А это повод прощать".

Дело – труба

В машине лейтенанту Орлову по телефону сообщают о том, что на территории завода "Авангард" неизвестные собирались украсть трубы. Распилили их и сложили в кучу. Но вывезти не успели. Приезжаем на место. Там уже работает следственно-оперативная группа. В полицейской машине беседуют с человеком, который считает себя потерпевшим, но пока не может подтвердить документами, что трубы принадлежат ему. "Авангард", как известно, давно не работает. Помещения арендуют различные фирмы.

"Да они сами не знают, кто тут где работает и кому что принадлежит, – говорит один из сотрудников, когда якобы хозяин труб выходит из машины. – Тут такой дележ имущества идет, будь здоров".

"А трубы-то из цветмета?" – интересуюсь я.

"Да какое там? – говорят мне. – Были бы они из цветмета, давно бы их уже вынесли. Вон, тут неподалеку пункт приема".

Еще одна типичная история. Кражи на территории "Авангарда" случаются регулярно. Злоумышленники умудрялись даже здоровый кран распилить и унести. А Игорь вспоминает еще один случай, который здесь произошел: человек ремонтировал машину и заснул. Пока спал, у него украли сумку.

"Сейчас на еще одни телесные поедем", – сообщает мне Игорь, когда мы садимся в машину.

Темная история

В одной из квартир на Ключевой живет гражданка, которую избили на прошлой неделе, но известно об этом стало только сегодня, после того как она обратилась к врачу, а врач сообщил в дежурную часть. Алевтина (имя изменено) лечится дома, где мы застаем также ее подругу. Обе женщины средних лет. Алевтина неохотно рассказывает о том, что на них напали с палками неизвестные, когда она вместе с подругой возвращалась домой из гостей. "Да мы и до гостей-то не дошли", – хихикает подруга, которой почти не попало, а Алевтина, якобы, не хотела отдавать сумку, и злоумышленники ее избили. Сумку, конечно, забрали. Почему она не обратилась в полицию сразу, когда была возможность раскрыть преступление по "горячим следам"? Решила, что пользы от этого не будет.

"Я когда на рынке работала, у меня сумку при всех украли, – говорит Алевтина. – Ну, заявила я сразу, и что с того? Никого не нашли. Да и не знала я, что травмы у меня серьезные. Думала, отлежусь – пройдет".

"В общем, отказной пишите", – говорит подруга участковому.

"Все равно заявление писать не на кого, я их не разглядела, да и в сумке – рублей 200 было, даже меньше", – соглашается Алевтина.

"Но вы можете написать заявление на неустановленных лиц", – настаивает Орлов и велит никуда не уходить: вечером к Алевтине придут оперуполномоченный и следователь.

"Что-то они темнят, – замечает он в машине, – Не исключено, что ее кто-то из знакомых избил, и они теперь его выгораживают. А подруга вообще про отказной знает, как будто раньше уже с подобным сталкивалась. В общем, не очень я им верю. Поехали на Птицефабрику, я тебе "опорник" покажу".

Цыганская коммуналка

"Опорником" Игорь называет опорный пункт полиции. Как только мы к нему подходим, к нам подбегает взволнованная женщина: "Сам бог вас послал, помогите!".

По словам Антонины Тимофеевны (имя изменено), в коммунальной квартире на Птицефабрике, которую она делила с женой своего брата, назовем ее Зоя, поселились цыгане. Сама Антонина Тимофеевна живет сейчас в другой квартире, но в этой остались ее вещи. Перед тем, как уехать, она повесила на двери своей комнаты в коммуналке замок. Приезжает – замок сломан, а в квартире хозяйничают неизвестные, жгут электричество. "Это Зоя их пустила, а сама к сыну жить ушла", – уверена Антонина Тимофеевна.

Мы поднимаемся на второй этаж деревянного дома, который скоро должен пойти под снос. По деревянным ступенькам скачут котята, в подъезде пахнет мочой. Нас встречает пожилая цыганка с маленькими детьми, мальчиком и девочкой. Завидев человека в форме, цыганка с порога начинает причитать: внуки у нее больные, отца у них нет, поживем, мол, немного, все равно ведь дом снесут скоро. А что дверь в комнату сломана, так это не их рук дело. Орлов не верит.

"Ой, ну простите, простите, детишки маленькие, бабушка старенькая", – пытается разжалобить участкового женщина.

"Так что мы теперь каждую бабушку от уголовной ответственности освобождать будем?" – сердится лейтенант.

"Не, не, скоро уедем".

"В общем, так: полы помыть, дверь – заколотить. Завтра – явиться ко мне", – требует Орлов. Старуха поддакивает и продолжает причитать, а мы идем туда, куда предположительно переехала Зоя.

За дверью, в которую настойчиво стучит Игорь, раздается женский голос: "Кто там?"

"Участковый, друг сердечный", – иронизирует он.

Нам открывает худая женщина лет 50-и с перебитым носом, сломанными передними зубами и большим пушистым котом на руках. "Сама к вам хотела сегодня прийти", – заверяет Зоя. Она признается, что пустила цыган пожить за 1 тысячу рублей, но якобы поставила им условие, что они не трогают комнату Антонины Тимофеевны.

"Завтра – ко мне, вместе с цыганами, – говорит Орлов Зое. А уже в "опорнике" обещает Антонине Тимофеевне:

"Завтра пообщаюсь с ними со всеми, позвоню вам, скажу, что да как. К концу недели всех расселим".

"Спасибо вам, – говорит она. – Непростая все-таки это работа – участковый. У меня вот сын хотел в органы пойти, но я против".

"А вот я еще в школе решил, кем буду, – говорит мне Игорь Орлов. – У меня отец в органах служил, так что у нас династия".

А когда прощаемся, он просит: только плохого не пиши. Я удивлена: плохого?

"Ну про то, как у нас бензин кончился, и нас с канистрой на заправку отвезли, а то смешно как-то", – говорит участковый. И немного подумав, добавляет: "Хотя, что в этом плохого?"

По-моему, ничего.

Лидия Панасюк.

 

Комментарии

Гость

Аналитика

11.12.2017 12:03
Обществоведение
Адвокаты экс-главы Карелии и бывшего директора музея "Кижи" Андрея Нелидова подозревают, что их подопечный стал жертвой разработки спецслужб.
08.12.2017 14:53

Чтиво

07.12.2017 11:20
Личное мнение
В чем заключается мудрость принятого МОК решения об отстранении России от Олимпиады из-за допинга? Мнение Олега Реута.

Опрос

Какую сумму вы планируете потратить на новогодние подарки?