ПОСМОТРЕТЬ
Чтиво. Частная жизнь
13:08, 03 Ноября 2011

Счастливое имя "Елена"

Фотография петрозаводчанки Юлии Шестаг будет экспонироваться три месяца в Лондонской Национальной портретной галерее.

Совсем недавно известный режиссер Андрей Звягинцев покорил Европу своим новым фильмом под названием "Елена". Это имя оказалось счастливым и для нашей соотечественницы Юлии Шестаг. Ее портрет Елены с младенцем вышел в финал ежегодного международного конкурса THE TAYLOR WESSING PHOTOGRAPHIC PORTRAIT PRIZE и теперь будет выставляться в британской галерее в течение трех месяцев. Представьте себе, что из двух тысяч фотографий были отобраны всего шестьдесят, и работа Юлии Шестаг вошла в это число! Вернисаж состоится 8 ноября. Это подобно проходке по красной дорожке престижного кинофестиваля. А в преддверии этого события Юлия ответила на вопросы сайта "Столица на Онего". Несколько лет назад она вышла замуж за немецкого фотографа Рюдигера Шестага и уехала жить в Штутгарт.

– Вспоминаю, когда ты уезжала жить в Германию, директор Городского выставочного зала Маша Юфа сокрушалась, что теряет такого ценного сотрудника. По ее словам, никто не мог так аккуратно и быстро оформлять работы художников для выставок. Так что до твоего отъезда за пределы страны я знала тебя больше как галериста и куратора. А теперь творчество стало основным твоим делом и ты "перебралась" из лагеря ценителей искусства в стан художников…

– Даже в те времена, когда я жила в Петрозаводске, я по-возможности участвовала в выставках с самой разной графикой и даже один раз с арт-объектом. Проблема была единственной – совмещать собственные арт-проекты с работой галерейщика муниципального выставочного зала вредно для здоровья. Просто не потянуть, после работы на себя любимую не остаётся ни времени, ни сил. Поэтому, если Муза и заходила тогда ко мне, то меня не заставала. Другое дело, когда я уехала в Германию без языка и шансов найти работу, оказалась предоставленна самой себе, фактически взаперти, в квартире, заставленной компьютерами и фототехникой. У меня не было выбора – я начала фотографировать. Или вернее я начала фотографировать, чтобы попробовать на что способен фотошоп, потому что фотография как таковая меня не очень интересует. Я занимаюсь digital composing (цифровой композицией), а это значит, большую часть времени провожу не в студии, а перед монитором, собирая картинки в фотошопе.

– Как, кстати, твой муж Рюдигер относится к твоему творчеству? Это всегда очень интересно, как в одной семье уживаются люди, занимающиеся одним делом.

– Рюдигер – профессиональный фотограф. Более того, он инженер, способный собирать фотовспышки или переносные генераторы для них. Этот человек не только знает, но и понимает, почему горит лампочка. Для меня это как соседство с инопланетной жизнью. Мы очень разные. Рюдигер по-настоящему много фотографирует. Архивы из десятков тысяч фотографий, частые и затяжные фотосессии. Его метод – эксперимент. Он последователь эмпиризма. Я же – мистик. Вижу сны даже в бодрствующем состоянии, а потом их материализую. То есть обычно, в фотостудии, глядя в объектив, я уже знаю вплоть до деталей, какую картинку я хочу получить. Или точнее сказать, я уже вижу эту картинку. Можно ли с такими установками работать вместе? Конечно нет. Потому что, пока он расставляет штативы, чтобы пробовать, искать, и экспериментировать от души, я уже точно знаю, чего хочу. Это два совершенно разных способа восприятия мира и творческих метода, уживающихся под одной крышей, но не в одном проекте. Мы пробовали работать вместе, и, к счастью, остались в живых.

из серии "Об ответственности. Мария"
из серии "Об ответственности. Мария"
– Может ли профессия фотографа прокормить на Западе? Могу предположить, что заказная фотография, конечно, прокормит. А вот арт-фотография? Легко ли быть художником за рубежом? И как разруливать между необходимостью зарабатывать на жизнь и творить?

– Может ли профессия фотографа прокормить? Мы не говорим сейчас, конечно, о мэтрах, таких как например Адреас Гурски, чьи фотографии уже невозможно продать дешевле чем за 200.000 долларов. Это история генерала. Рядовому фотографу прокормить себя трудно, так же как и любому другому представителю отряда "креативщики". И музыканты, и художники, и фотографы в Европе существуют за счёт тылов – преподавательской деятельности. Это самый распространённый и надёжный источник дохода. А кроме того дееспособная, творчески активная профессура – это самый эффективный способ поддержать высокий профессиональный уровень учебных заведении и соответственно уровень подготовки специалистов в этих областях. Все наши друзья-креативщики здесь преподают. Рюдигер сам успешно преподаёт в нескольких академиях. Но я ещё до этого уровня не доросла. Пока я зарабатываю на хлеб графическим дизайном, оформляя музыкантам диски, буклеты и т.п.

Что же касается художественной фотографии, то это отдельный большой разговор. Скажу только, что настоящей арт-фотографии не так много, как кажется. И что арт-фотография это не летающие слоны и не цифровые фильтры. Арт-фотография сегодня существует и в чистом, не обработанном виде, и в виде сложного digital composing, но мерками её, как и искусства вообще, сегодня, вчера и всегда остаются идея, хороший вкус и новизна, современность. Почему Рембрандт или Энди Уорхал гениальны и до сих пор нам интересны? Потому, что до Рембрандта так никто не писал, он был первым, так же как и Уорхал позднее. Если вы делаете, что-то не просто лучше других, но так, как это ещё никто не делал до вас – у вас есть реальный шанс на успех.

– Твои работы продаются?

– Мои работы продаются, но не так часто, как бы мне того хотелось. Основная проблема – найти хорошего галерейщика, который будет не просто доволен тем, что в его галерее что-то наконец-то развесили по стеночкам, но и сможет вывести фотографа или художника на арт-рынок через биеннале искусств или, как минимум, будет искать покупателя. Это непросто. Несколько моих работ находятся в частных коллекциях в Венеции и в Вене и сегодня оцениваются от 2.500 евро. Я продаю только лимитированную фотографию, т.е. с каждого изображения я делаю десять сигнированных отпечатков. В Вене, в 2009 году, когда я попала в число финалистов художественной премии Вальтера Кошацки, организованной Музеем современного искусства, мою работу "Самоанализ по Рембрандту" за две недели купили три раза. Это был мой первый большой успех.

"Самоанализ по Рембрандту"
"Самоанализ по Рембрандту"
  – Далеко не каждый петрозаводский фотограф может похвастаться тем, что его работа висит в Лондонской Национальной портретной галерее… Точнее, ты пока единственная родом из Петрозаводска, кто может этим гордиться. Как ты думаешь, чем привлек жюри твой портрет Елены с младенцем?

– Честно говоря, я не знаю. Когда я отправляла Елену на этот конкурс – международной премии в области портретной фотографии Taylor Wessing Photographic Portrait Prize, я рассчитывала, что меня возможно заметят, и я наконец-то обзаведусь приличным галерейщиком в Лондоне. На финал я не рассчитывала по единственной причине – я занимаюсь цифровой композицией, а эта премия ориентирована на чистую портретную фотографию. Есть, правда, один нюанс в моей работе, я использую фотошоп не ради спецэфектов, привычных в digital composing, а как раз ради иллюзии документальности. То есть digital composing наоборот, от противного. В "Елене" этот принцип особенно заметен. Может быть, это сыграло решающую роль. А может быть, идея моего проекта, в основе которого рассуждения о Человеке, его жертвенности, интерпретация самого символа Богоматери и его трактовка через частное, через портрет конкретного человека, современника, матери, имя которой Мария, Юлия или Елена. Но точного ответа я до сих пор не знаю. Надеюсь получить его 8-ого ноября на вернисаже.

"Елена"
"Елена"
 – Не пора ли привезти на родину выставку своих работ?

– Ох, пора. Но это дорогое удовольствие. И только удовольствие. Прийдётся заикнуться о цифрах: чтобы сделать выставку, нужно в неё вложить от пяти до десяти тысяч евро. В среднем печать только одной работы обходится мне в сто евро (я печатаю на очень хорошей бумаге в профессиональной лаборатории). При благоприятном стечении обстоятельств, затраты можно окупить с продаж на пятьдесят процентов, а потом ещё вложить деньги в хранение не проданных работ. А хранение - это головная боль любого художника. Я с удовольствием участвую в групповых выставках, но на свою персональную ещё не заработала.

из серии "Об ответственности. Мария"
из серии "Об ответственности. Мария"
– Что было самым сложным в привыкании к западной жизни? И что самое приятное?

– Самым сложным было уговорить себя с почтением отнестись к фактору времени. Не торопить события и не впадать в панику от того, что сразу на другом языке не заговорить. Понять, что, чтобы выучить язык, необходимо время. Болезненно давалось отсутствие привычного общения, когда слова легко слетают с губ, когда говорить и пить или шутить и дышать одинаково просто. Одно дело непонятная иностранная речь три недели в отпуске, и совсем другое годами. Простить себе неспособность полноценно общаться я смогла только через два года. Это были два трудных года.

А легко и приятно было встречать ежедневно людей на улице, которые как и я принципиально не мусорят, в том числе и бессмысленными грубыми словами. Приятно, когда люди проявляют к тебе, так же как и ко всему в их жизни, неподдельный интерес. Особенно приятно это ощущение покоя и безопасности, когда можно без страха оставить ребёнка на детской площадке, зонтик перед входной дверью или открытым багажник авто. Привыкать и повсеместно ощущать на себе уважительное отношение к человеку - это самое приятное.

– Ты решила отправить из Лондона всем своим друзьям открытки с фотографией "Елена". И сколько набралось адресов?

– Да, Юля, это почти арт-акция. Национальная портретная галерея порадовала меня ещё и тем, что напечатала для продажи открытки с "Еленой". На церемонии открытия я получу в подарок сто штук этих открыток. И поскольку мои друзья, к сожалению, не смогут сопровождать меня в Лондон, и неизвестно, предвидится ли мне когда-нибудь ещё шанс выставляться в таком приличном месте, я решила увековечить это событие таким образом, а именно отправить открытки с лондонской почтовой маркой моим друзьям, и особенно тем из них, кто живёт в Петрозаводске. Сегодня я насчитала сорок пять адресов. Но до отъезда ещё осталось несколько дней, я думаю, мы уверенно округлим это число до пятидесяти. Для меня это ещё и потребность сказать что-нибудь хорошее моему родному городу и его удивительным, талантливым людям, художникам, музыкантам, фотографам, дизайнерам, журналистам, тем, с кем мне посчастливилось работать и общаться и без которых в моей жизни не случилось бы ни Штутгарта, ни Вены, ни Лондона.

Записала Юлия Утышева.

Комментарии

Гость

Чтиво

Сегодня 15:09
Без политики
Телефоны в ореховой пасте, деньги в лифчике и сим-карты в помидорах пытаются передать заключенным Карелии.

Опрос

Какую сумму вы планируете потратить на новогодние подарки?