В редакцию «Столицы на Онего» обратилась петрозаводчанка Евгения, которая сообщила, что ее мама-пенсионерка одна живет в 8-квартирном расселенном аварийном доме в Соломенном. Жить там очень страшно, а другое жилье всё не предлагают.
фото: Ирина Меркова/ Столица на Онего
Женщина живет на первом этаже, поэтому мы почти сразу оказались у ее дверей.
«Здесь у нас одеяло висит — для тепла, чтобы не уходило, зимой-то вообще два вешаю — для большей надежности, — пояснила хозяйка и, придерживая одеяло, освободила вход в квартиру. — Проходите».
Мы зашли и оказались в маленьком узком коридорчике, пол которого был плотно устелен паласами и уходил куда-то вниз, обувь аккуратно стояла на полке, рядом ведро с дровами-колобашками.
Пока мы осматривались, женщина уже прошла в комнату и показывала прохудившуюся печь, которая под потолком была закрыта куском изоляционного материала.
«Это чтобы тепло туда наверх не шло и крысы не бегали, — пояснила женщина. — У меня здесь еще палка есть, я ею стучу иногда, чтобы их (крыс — авт.) отпугнуть». Она достала палку и пару раз ударила о потолок.
— Маам, кошка у тебя там, что ли прошмыгнула? — спросила Женя из кухни.
— Да нет, крыса, наверное, кошка спряталась, — спокойно ответила хозяйка, пока показывала фотографию на стене в рамке из морских ракушек и крест с распятым Христом.
Протиснулись на кухню, которая, как и коридор, тоже была плотно устелена дорожками. У стены стоял бидончик с водой, накрытый ковшом. Стало понятно, что квартира не только холодная, но еще и без воды.
Здесь женщина вновь показывала все ту же круглую печь и сетовала, что мажет ее, мажет, а она все хуже и хуже становится.
«Боюсь, что скоро совсем сложится, еще зиму не простоит», — сказала хозяйка и погладила теплую блестящую поверхность печи.
«Вы садитесь. Чаю хотите? — предложила женщина и сама села на табурет между холодильником и столом. Я заняла оставшуюся часть кухни. Вся мебель стояла так, словно собранный паззл: ни сантиметра мимо. Передо мной на стене висели часы, а под ними тарелка с изображением Иисуса и написанной на ней заповедью о том, что надо любить ближнего своего…
Глядя на происходящее, понимала, что если этой заповеди не следовать, то здесь не выжить.
— Вам не страшно здесь жить одной?
— Ну как не страшно?.. Страшно, конечно. Я уже крючок на входную дверь (которая не открывается теперь) повесила, чтобы бомжи не зашли ночью, да костер не развели, не дай бог. Сейчас мародеров да пьяниц меньше стало. Одни уже все отсюда растащили, теперь редко появляются, а алкоголики тоже перестали ходить: тут женщина померла, которая водкой торговала, — вот и забыли сюда дорогу.
Здесь мои соседи теперь только крысы, голуби да бездомные кошки…
Как получилось так, что женщина осталась одна в расселенном аварийном доме, читайте здесь.
