Общежития всегда можно узнать еще издалека, в них, словно в муравейниках, кипит жизнь, которая из маленького пространства душных комнат вырывается наружу в виде белья, сохнущего на палках, торчащих из окон подушек и жильцов с сигаретами… Так было и со зданием на Архипова. При входе в подъезд почувствовали резкий запах сырости. Уже на втором лестничном пролете на зеленой стене прочитали надпись: "ты не дерьмо, ты говно", и как-то сразу стало понятно, что дальше будет еще краше.

Третий этаж, дверь, поворот, дверь и вот мы в секции на 4 комнаты. Перед нами обшарпанный коридор, серое, пустое помещение, которое здесь называют кухней. Правда, там нет ни плиты, ни стола, ни холодильника. Слабые лучи солнца, пробивающиеся через грязное стекло, освещают пол из плитки и пару покосившихся тумбочек, где ютятся пустые стеклянные банки. Единственное, что говорит о жизни в этом помещении, – это таз с замоченным грязным бельем.

"Мы здесь не готовим, - говорит Вера Евгеньевна, - да и не на чем, мы все в комнате на плитке стараемся делать".

Нас с фотографом приглашают в комнату, но мы не торопимся: по пути еще есть что посмотреть.

"Туалет мы отремонтировали, - пояснила Вера Евгеньевна, - теперь закрываем на ключ, чтобы все подряд не ходили. Душ тоже за свой счет сделали, до нас тут только две трубы из стены торчали. Ужас что было! Мы так жить не можем: ни помыться, ни еду приготовить… Здесь умывальня, но вода течет из труб прямо на пол, и с душа сюда пена выходит, приходится все время вытирать, иначе комнату зальет. По вечерам тут мужики собираются, курят, пьют – нам хоть задохнись, а у нас маленький ребенок. Она еще от пожара не отошла. Как дым почувствует – в глазах испуг, кричит: мама, опять что-то горит".

Как выглядит комната, которую дали погорельцам, и все ли жильцы там помещаются, смотрите и читайте здесь.